Николай Николаев: Моя книга — это дневник афганца, воевавшего на Донбассе

148
фото Ярослава Матвеенко

С 22 по 26 мая в Киеве на территории Мистецкого Арсенала прошел IX Международный фестиваль «Книжный Арсенал».  Ветеранская палатка, поставленная прямо посреди двора, где продавали военную литературу, создала большой ажиотаж среди посетителей.  Корреспондентка «Журналиста» Ярослава Матвеенко взяла интервью у участников этого необычного проекта.

«Дневник непрофессионального военного» профессионального графического дизайнера Николая Николаева — одна из новинок ветеранской литературы.  Николай издал свой собственный дневник, написанный во время прохождения службы в 14-й отдельной механизированной бригаде (14 ОМБр): события 2014-2015 гг. у населенных пунктов Гнутово и Марьинка.

Поделитесь детскими литературными воспоминаниями.  Что читаете, читали?  Любимые книги и авторы, герои?

Все мы родом из детства и это правда.  С книгами я познакомился еще в раннем возрасте, так как мой отец очень читающий человек.  У нас была прекрасная библиотека.  Читал в соответствии со своим возрастом.  Конечно же, произведения Дюма, Конан Дойл, вся детективная серия, которую собирал отец.  Мой любимый автор – писатель-фантаст Александр Беляев.  Читал много публицистики и военной литературы.  Для меня книга — это мощная вещь с самого детства.  Любовь и желание к написанию текстов мне привили еще в школе.  Писать не просто то, что хотят слышать, а выражать свои собственные мысли таким образом, чтобы это было интересно не только мне, а еще кому-то.

«Писательская» деятельность, если можно так сказать, началась еще во время срочной службы в Афганистане.  Когда ехал служить, встречался с девушкой.  Тогда гаджетов не было, поэтому единственным способом общения оставалась переписка.  Мы договорились, чтобы меньше грустить, друг за другом, писать каждый день, когда будет свободное время.  Рассказывал о том, что происходит, о чем я думаю.  Отправляли письма уже при случае.  Таким образом, был написан, можно сказать, целый дневник о моей срочной службе в Афганистане.  Это вошло в привычку, я начал записывать для себя, чтобы понять, что происходит, и не забыть какие-то яркие моменты.  Поэтому дневники я писал почти всегда.  Когда произошло такое трагическое событие, как война, я продолжал записывать.  Сейчас мне удалось его опубликовать.

Непосредственно сейчас читаю литературу побратимов, которую набрал.  А до Львовского форума (прим. ред. — речь идет о Первом всеукраинском форуме военных писателей) читал Ивана Огиенко «Забытая правда» (прим. ред. — Митрополит Иларион (светское имя Иван Иванович Огиенко, 2 января 1882, Брусилов – 29 марта  1972, Виннипег, Манитоба, Канада). Это публицистика об украинском языке, о том, как она популяризировалась еще во времена Российской империи и до советских времен.

Почему название «Дневник непрофессионально военного»?

Потому что я не являюсь профессиональным, кадровым военным.  Таких, как я, военные называют «пиджаки», то есть, те, которые не прослужили по карьерной лестнице от училища до какого-то звания.  Я имел звание старшего лейтенанта и, когда пришло время, меня, снова призвали в армию.  Я принял взвод, потом роту, уволился в звании капитана.  Поэтому непрофессиональный.

Мыслей или желаний стать писателем у меня не было, просто мне это было интересно.  Писал много рассказов и стихов, писал на русском языке.  Разговаривать и писать на украинском я начал уже после Майдана.  Для себя я решил, что я на «трофейном» языке общаться больше не буду.

То есть, шанс увидеть то, что Вы написали ранее на «трофейном» языке, нет?

 Я, скорее всего, переведу, так как были довольно интересные рассказы и стихи.

А опубликовать переписку не думали?

Когда я вернулся, мы поняли, что у нас ничего не получится.  Поэтому на эмоциях как-то было не до таких мыслей.  О письмах я вспомнил довольно поздно, я не уверен, что они сохранились.

О чем Ваша книга?

Дневник афганца, который воевал на Донбассе.

Какую книгу коллег посоветуете почитать?  Какая их книга поразила?

«Жизнь после 16.30» Александра Терещенко: меня поразила эта книга и этот человек.  До Львовского форума мы жили в одной комнате.  Я действительно горжусь нашим знакомством. Это очень мужественный человек, который не ищет врагов извне, он борется с теми, что внутри.  И он их побеждает.

Была бы эта книга, если бы не война?

Такой не было, была бы другая.

О чем была бы книга, если бы не война?

Все книги написаны о любви.  Если кто-то говорит, что нет, то это неправда.  Моя книга тоже о любви, о любви к Родине, к побратимам.  Все книги о любви, поэтому была бы о любви.

Что у Вас изменилось во внутреннем мировоззрении после написания и издания книги?

Мое личное мировоззрение изменилось не сейчас, а где-то в 2011-12, когда я участвовал в оформлении Музея Голодомора.  Мне в руки попало много документов, переписки, нормативных актов, приказов, телеграмм по Голодомору.  Еще попала в руки замечательная книга «Хроника неизвестной войны 1918-1931рр».  Для меня лично этот период был определенным историческим пробелом.  Когда я все прочитал, то понял, что тогда случилась просто революция сознания.  Мне еще в 2011 году снилось, что мы воюем с Россией.  Поэтому для меня то, что случилось, не было удивлением, рано или поздно это должно было случиться.  Сейчас революции не произошло, просто стал более сознательным и уверенным.

Ваша книга оформлена графическими рисунками, расскажите об этом.

Поскольку я профессионально занимаюсь графическим дизайном, для меня было логично оформить свою книгу своими собственными творческими силами.  У меня есть определенное количество фотографий.  Иллюстрации я делал, перерисовывая фотографии карандашом.  Очень хотел, чтобы это были именно черно-белые изображения.  Я видел именно так.

С написанием книги изменились ли Вы как читатель?

Вообще я профессионально занимаюсь графическим дизайном. Когда я только начинал, я смотрел по-другому на бигборды и афиши с точки зрения уже не потребителя, а с точки зрения исполнителя.  Сказать, что я стал смотреть на литературу с точки зрения исполнителя не совсем правильно.  Писал я всегда, и мне было интересно, как пишут другие.  Искренне радуюсь, когда люди пишут хорошим языком.  Часто военные, которые пишут, используют ненормативную лексику, как и в жизни.  Я не критикую, и считаю, что украинский язык достаточно многогранен, чтобы выразить любую эмоцию, не используя тюркских наречий, у меня такой лексики нет.  Считаю, что хорошо построенное предложение на украинском языке может превзойти несколько матерных слов и все будет замечательно.

Какой отзыв читателя больше всего запомнился, тронул?

Всегда абсолютно все отзывы читателей о писателях положительные.  Отзывов критиков у меня не было, а отзывов читателей много.  Наиболее приятным был от бойца моего взвода, он один из первых прочитал.  Благодарил, даже признался, что плакал иногда, потому что некоторые вещи просто забыл: что капал дождь, когда мы уезжали, что пение соловья мешало нам спать, а мы светили в него фонариком.

Много материала не вошло в книгу?  Планируете следующую книгу?

Есть много материала на следующие книги.  Это, можно сказать, полная версия, о многом я не писал по этическим причинам, связанным с личной жизнью моих ребят, с которыми я служил.  Буду ли писать дальше?  Не знаю.  На все время и воля Божья, как говорится.  Возможно.  Материала не вошло много.

Лейтмотив этого проекта феномен ветеранской украинской литературы — в чем он для Вас?

Все прочитанные мной ветеранские книги я делю на две категории: художественно-оформленные произведения и более документальные.  Дневники, воспоминания – это, на мой взгляд, литература не для широкой общественности.  Но для профессиональных писателей это хороший материал для создания образов, сюжетов, для действительно художественных произведений, которые заинтересуют уже широкую общественность.  Таким образом, мы и сохраним историю, и привлечем людей к этой реальности.

Фото Ярослава Матвеенко

 Серию интервью с участниками проекта #ВетНамет читайте по ссылке

Подписывайтесь на telegram-канал journalist.today